Сразить МАПОвал

Фото: stolica-s.su

Сегодня в Мордовское агропромышленное объединение, или МАПО, которым пока еще рулит старший наследник «тюшти» Александр Меркушкин, входит более 20 предприятий и около 5 тысяч работников, а еще — порядка 122 тысяч гектаров земли. К тому же за пределами МАПО Меркушкины с помощью родственников и приближенных контролируют еще десятки тысяч гектаров. Антон Мачин, отец и сын Киреевы и прочие Тутуркины с Андрюшкиными — у каждого есть свой жирный кусок мордовского чернозема. Их хозяйства разбросаны по разным районам, но все они в конечном счете наполняют один и тот же нововерхисский карман. По нашей оценке, общая площадь земель, которые контролируют Меркушкины и их ближайшее окружение, превышает 200 тысяч гектаров! Получается, что каждый шестой-седьмой гектар пахотной земли в республике находится под контролем одной ненасытной семьи. Как это стало возможным? В целом ответ ясен как белый день. Но детали, как всегда, достойны того, чтобы о них узнали читатели «Столицы С». Как и за чей счет Меркушкины прикарманивали лучшие земли республики — в материале Ирины Разиной.

Рождение нововерхисских «маркизов карабасов» уходит корнями в 1990-е, когда колхозы разваливались, а земля, которую обрабатывали веками, вдруг оказалась бесхозной. В конце 1990-х, уже основательно угнездившись в кресле Главы Мордовии и прикинув планы на безбедное будущее, Николай Меркушкин дал своим приближенным отмашку. Дескать: «Время пришло. Начинайте!» И на просторах республики, тонущей в нищете и бандитской крови, родилось ОАО «МАПО». Пока просто бренд без четкой структуры, но «титульное» семейство уже вовсю присматривалось. К чему? Да хотя бы к ромодановской Пятине.

В 1980-е этот населенный пункт был витриной мордовского села. Местный колхоз «Дружба» гремел на всю республику: здесь строили коттеджи для сельских тружеников, возвели дом культуры, новую школу, детский сад, открыли кафе и столовую, провели водопровод, заасфальтировали улицы. О «Дружбе» писали газеты, ею гордились.

В начале 1990-х председатель колхоза, крепкий хозяйственник Николай Корнев ушел на повышение в республиканский минсельхоз. Без него хозяйство начало разваливаться — ​вслед за Советским Союзом. Долги росли, техника старела, люди разъезжались в поисках лучшей доли. В 2006 году от «Дружбы» остались лишь воспоминания — ​колхоз ликвидировали через банкротство.

Но за пять лет до этого, в 2001-м, на ее месте уже появилось ТНВ «ООО МАПО и К», через тех или иных лиц принадлежащее Меркушкиным. Не надо быть особым умником, чтобы догадаться: все ликвидное имущество, технику и земли из «Дружбы» перевели в новое товарищество на вере. А не сгодившийся новым хозяевам жизни хлам прогнали через процедуру банкротства. Руководителем нового предприятия стал Николай Ютяев — ​экономист, приехавший в Пятину еще в 1984-м. Он и по сей день управляет этим хозяйством и наверняка помнит, как все начиналось.

История рухнувшей «Дружбы» — ​лишь один эпизод в длинной череде схожих банкротств, из-за которых виднеются загребущие руки Меркушкиных. Таких колхозов по республике были десятки. В одном Атяшевском районе в середине 1990-х поголовье скота сократилось на треть, производство мяса упало вдвое. В Ардатовском — ​хозяйства едва сводили концы с концами. В Ромодановском — ​земля еще могла родить, но у людей уже не было ресурсов ее обрабатывать.

Чтобы понять, как это стало возможным, нужно вернуться на два десятилетия назад — ​в эпоху, когда колхозы еще не развалились, но уже трещали по швам. В 1982 году в Мордовии создали Республиканское агропромышленное объединение (РАПО) — ​гигантскую государственную машину, которая должна была управлять всем сельским хозяйством республики. Но она оказалась слишком неповоротливой. К 1990-м конструкция развалилась. А на ее обломках спустя 17 лет выросла другая — ​частная.

Республиканское агропромышленное объединение задумывалось как идеальный механизм. Под его крышей оказались 277 колхозов, 83 совхоза, 214 предприятий, 1,6 миллиона гектаров земли, 200 тысяч работников и 19 тысяч тракторов.

Идея была проста: центр дает план — ​низы выполняют. Но жизнь в Саранске и жизнь на полях — ​это две разные планеты. Пока в кабинетах утверждали сроки сева, на земле наступала засуха. Пока спускали указания по кормам, заболевал скот. Эта модель управления оказалась слишком громоздкой. В итоге она рухнула еще до распада Советского Союза.

А в 1991 году Борис Ельцин, заходясь в демократическом экстазе, подписал Земельный кодекс. Земля перестала быть государственной. Бывшим колхозникам выдали паи — ​доли в общих наделах. Чтобы продать или сдать такой пай, нужно было выделить его: оповестить соседей, собрать дольщиков, сделать межевание, зарегистрировать в Росреестре. Слишком сложно для тех, кто всю жизнь работал руками. И большинство простых трудяг просто засунуло свидетельства в ящик стола.

Эта реформа вкупе с другими «причудами» ельцинской команды добила и без того больное сельское хозяйство. Только представьте, в 1990 году Мордовия собрала больше миллиона тонн зерна, а в 1995-м — ​вдвое меньше. Комбайны возвращались с полей полупустыми. Особенно тяжело пришлось Атяшевскому району. К середине десятилетия поголовье скота там сократилось на треть, производство мяса упало вдвое. Хозяйства заканчивали год с убытками — ​такого здесь не видели никогда. В Ардатовском районе ситуация оказалась не лучше — ​закупки скота у населения шли по остаточному принципу, хозяйства едва сводили концы с концами. В целом так было по всей Мордовии. Где-то чуть легче, где-то — ​тяжелее, но картина везде была печальной. Села пустели, техника ржавела, а долги колхозов и совхозов бешеными темпами опережали рост урожая.

В январе 1995 года вступил в силу новый Гражданский кодекс. Из него исчезло слово «колхоз». Все они в одночасье стали сельскохозяйственными производственными кооперативами — ​СХПК. Но новая вывеска глобально ничего не изменила. Кооперативы разорялись так же, как колхозы. Земли забрасывались, техника устаревала, долги росли. К началу 2000-х многие СХПК были банкротами.

Но нередко банкротству предшествовало вполне осознанное выведение активов. Земли, технику, склады переводили на новые структуры, а старое юрлицо с его долгами отправляли в конкурсное производство. На месте развалившегося хозяйства возникало частное предприятие — ​с тем же имуществом, но уже без обязательств.

Параллельно шла скупка земельных паев у населения. Свидетельства, которые бывшие колхозники получили в начале 1990-х, лежали мертвым грузом — ​воспользоваться ими было сложно и дорого. Скупщики предлагали деньги сразу, без всякой бюрократии, и люди соглашались. Фактически земля уходила за копейки.

К середине 2000-х заработал третий механизм — ​консолидация невостребованных паев. Администрации сельских поселений составляли списки долей, которыми никто не пользовался три года и больше. Публиковали в местных газетах. Если никто не заявлял о своих правах, паи переходили в муниципальную собственность. Закон разрешал продавать их по цене не выше 15 % от кадастровой стоимости. Преимущественное право выкупа имела та организация, которая уже использовала участок.

Так уж вышло, что у семьи Меркушкиных были все три ключа от этого сундука. С одной стороны — ​контроль над банкротствами и выведением активов, с другой — ​скупщики, рыскавшие по деревням в поисках паев, с третьей — ​рычаги влияния на муниципальные власти. В 1999 году, когда подготовительная работа была в разгаре, на свет появилось ОАО «МАПО». Пока — ​просто вывеска, бренд, под которым постепенно собирались разрозненные куски земли и имущества. Так к концу 2000-х на месте рухнувших колхозов выросла новая империя.

Это объясняется очень просто. К тому моменту уже вошедший во вкус новоиспеченный Глава Мордовии вместе со своими многочисленными сородичами уже начал прибирать к рукам самые лакомые куски мордовской пищевой и перерабатывающей промышленности. В орбиту интересов Меркушкиных уже попали консервный завод «Саранский», «Ромодановосахар», птицефабрика «Атемарская», мясокомбинат «Оброченский» и т. д. Чтобы эти активы эффективнее работали на благосостояние оравы нововерхисской родни, следовало бесперебойно загружать их сырьем. Значит, нужно было выстраивать цепочку — ​от поля до прилавка. Поэтому Меркушкины и пошли в колхозы, а не ради того, чтобы поднять мордовские села с колен, как до сих пор все еще любят причитать некоторые поклонники «микро-макро» таланта «тюшти».

В результате в 2007 году появилось МАПО «Ардатов». В его состав вошли несколько обанкротившихся хозяйств Ардатовского и Атяшевского районов — ​СХПК имени Ленина (село Чукалы), «Низовка» (село Низовка), «Победа» (село Кученяево) и другие. Учредителем выступил Саранский консервный завод, который к тому моменту уже был в руках Меркушкиных. Примечательно, что и здесь сработала знакомая нашим читателям схема: сначала весь ликвид из этих хозяйств вывели в меркушкинское ООО, а затем не спеша, в течение двух лет банкротили оставшуюся оболочку. В том же 2007 году и с применением похожих методов в селе Лобаски Атяшевского района зарегистрировали МАПО «Восток». Его учредителем выступило МАПО «Ардатов». МАПО «Торбеево» возникло в 2005 году — ​на два года раньше остальных. Оно появилось на базе разорившихся хозяйств Торбеевского района, высосав из них все соки и отправив их на свалку истории. МАПО «Каменка», которое зарегистрировали в 2008 году в Атюрьевском районе, аналогичным путем умертвило пять местных хозяйств. Постепенно в меркушкинскую структуру вливались все новые и новые потенциальные банкроты. В то же время Николай Меркушкин не упускал возможности публично жонглировать суммами, которые федеральный бюджет направлял на поддержку сельского хозяйства Мордовии. Дескать, вот как руководство страны ценит наши усилия по развитию аграрного сектора. Умалчивал косноязычный, но хитрый старец только об одном — ​о том, что к тому моменту уже успел заглотить львиную долю регионального сельского хозяйства и федеральные деньги направлялись прежде всего на развитие его семейного бизнеса.

Сегодня сельхозблок МАПО — ​это более 10 предприятий, сконцентрированных преимущественно в Атяшевском, Ардатовском, Торбеевском, Атюрьевском и Ромодановском районах. Именно они обеспечивают производство замкнутого цикла перерабатывающему бизнесу «титульного» семейства. Хотя формально у МАПО нет единого собственника — ​это конгломерат юрлиц с разными учредителями, в конечном счете все упирается в одну точку — ​ООО «Маслопродукт», которое на 100 % принадлежит Александру Меркушкину. Через «Маслопродукт» он контролирует ключевые сельскохозяйственные активы холдинга: 99,9 % «МАПО-Ардатов», 76 % «МАПО-Торбеево», 70 % «МАПО-Каменка», 80 % «Сабанчеевского», 76 % «Комсомольца», 99 % «Свободного труда» и другие структуры.

Самым прибыльным по итогам 2025 года из этих подразделений оказалось атяшевское «МАПО-Восток», которое принесло своим хозяевам 1,1 миллиарда рублей выручки и 103 миллиона рублей прибыли. ТНВ «МАПО и К» в Ромодановском районе (то самое, которое возникло на костях передового колхоза «Дружба») показало цифры в 1 миллиард и 101 миллион рублей соответственно. «МАПО-Ардатов» заработало 839 миллионов рублей выручки и 126 миллионов ​прибыли. «Комсомолец» — ​940 и 116 миллионов соответственно.

Но не все так благополучно в хозяйстве «маркизов карабасов». К примеру, «МАПО-Торбеево» сумело в прошлом году выручить 633 миллиона рублей, но при этом уйти в минус на 68 миллионов. При этом именно убыточное «Торбеево» в 2025 году получило страховую выплату 913 миллионов рублей. Это хозяйство с использованием госсубсидии застраховало свои риски и, видимо, из-за наступления страхового случая получило столь солидное возмещение. Но даже с учетом этого осталось в минусе.

Как мы уже выяснили, официально МАПО заявляет о 122,5 тысячи гектаров сельхозугодий. Но это лишь верхушка айсберга. За рамками холдинга — ​еще десятки тысяч гектаров, которые контролируют структуры, связанные с ближайшим окружением Меркушкиных: Киреевы, Мачин, Тутуркина и прочие Синьковы, Нужновы, Салмовы. Формально это отдельные юрлица, а фактически — ​часть одной системы. Только по нескольким таким структурам вне МАПО насчитывается больше 35 тысяч гектаров. А сколько еще не поддается счету? Арендованные поля, неоформленные активы и т. д.

Можно с уверенностью предположить, что под контролем семьи Меркушкиных и их ближайшего окружения сегодня находится не менее 200 тысяч гектаров. И это очень осторожная оценка. Реальность может ее ошеломляюще превзойти. Но пока будем исходить именно из этой косвенно подтвержденной цифры. Для понимания масштаба: общая площадь сельхозугодий в Мордовии составляет 1657 тысяч гектаров. То есть каждый восьмой гектар сельхозземли республики находится под контролем «маркизов» Меркушкиных. А если говорить именно о пахотных землях, то здесь им принадлежит каждый шестой гектар.

Простая и печальная суть всей этой истории лишь в том, что эта гигантская аграрная машина под названием МАПО, выстроенная на костях полунищих колхозов, набирала ход исключительно на топливе бюджетных дотаций. За время правления Николая Меркушкина и его преемника Владимира Волкова структуры МАПО получили из республиканского бюджета более 3,5 миллиарда рублей кредитов, платить по которым не собирались изначально. Средства не вернули в бюджет даже под натиском генеральной прокуратуры, предпочитая скинуть государству неликвид — ​переоцененные земли Александровки и акции «Электровыпрямителя», а еще долги банкротящейся «Ламзури».

Поэтому странно слышать тех, кто до сих пор мыслит о Николае Меркушкине как об «отце родном» и спасителе мордовского села. Странно, но показательно. В этой республике культ личности оказался живучее любых фактов. Хотя если как можно чаще называть вещи своими именами, то поклонникам «тюшти» придется признать обидную правду — ​Меркушкины не спасли село, а приватизировали за государственный счет в личных корыстных интересах. «Да что вы привязались к этой семье?!» — ​традиционно воскликнут приверженцы культа, не желая признавать очевидного. Но факты — ​вещь упрямая: каждый шестой гектар пашни в Мордовии находится в руках Меркушкиных. И, зная об этом, глупо и наивно называть разграбление спасением.